Терри Пратчетт: «Те, кто громче всех кричат о мире, обычно первыми начинают ковать мечи»

«Страх — достаточно странная почва. В основном на ней вырастает послушание, причем рядами, словно пшеница, чтобы удобнее было пропалывать. Но иногда она дает урожай клубней демонстративного неповиновения, которые пышно разрастаются в подполье», — писал Терри Пратчетт.

Сэр Теренс был из тех уникальных людей, которым достались и талант, и удивительное чувство юмора, и невероятное мужество. Его знаменитый «Кот без прикрас» — сатирическое «руководство» о том, как отличить настоящего дворового, умного и вредного кота от приторных рекламных образов.

«Наказания на настоящих котов не действуют. Потому что настоящие коты не видят связи между наказанием и преступлением. Ну орет этот тюха, ну кидается тапками, ну твердит что-то там нарочито громко по нескольку раз — и что? Тюхи вообще странные, что с них возьмешь. Остается только прикопать лужицу и с невинным видом жить дальше».

Автор уверен, что кот считает человека лишь удобным источником еды, тепла и бесплатным слугой.

«Настоящий кот мечтает об одном: прожить жизнь безмятежно, и чтобы люди поменьше в нее вмешивались. В этом он не слишком отличается от людей».

Писатель упаковывал глубочайшую философию, гуманизм и острую социальную сатиру за фасадом абсурдного юмора и фэнтези. «Плоский мир» Пратчетта (порядка 40 книг) — словно зеркало нашего собственного, порой даже более честного.

«Свет считает, что он быстрее всех, но он ошибается: неважно, как быстро летит свет — темнота уже на месте и дожидается его», — Терри порой сидел совершенно обалдевший, думая про себя: «Вообще-то твоя работа – сидеть здесь и писать следующую книгу. А менять мир – это дело других…». А потом приходил в себя и восклицал: «А вот и нет!»

Война в книгах Пратчетта — это всегда глупость, помноженная на амбиции политиков и страх обывателей.

«Война — это не когда все идет по плану. Война — это когда все идет наперекосяк, причем с максимальной скоростью»,

— Терри считал, что большинство войн начинают люди, которые слишком много думают о том, что было давным-давно. Вместо того, чтобы поразмыслить о происходящем прямо сейчас.

«Умереть за свою страну — дело, конечно, почтенное, но жить ради нее — куда более разумно... В истории всегда так: те, кто громче всех кричат о мире, обычно первыми начинают ковать мечи».

Не сомневался британец и в существовании сразу нескольких правд.

«Скажи, какую правду ты имеешь в виду сейчас? Правду, настолько ценную, что ее нужно окружить караульными лжи? Правду, которая может показаться более странной, чем вымысел? Или правду, которая все еще надевает башмаки, пока ложь обегает весь мир?»

Писатель считал человечество всего лишь местом, где падший ангел встречается с восходящей обезьяной.

«Зло обычно начинается с того, что с людьми начинают обращаться как с вещами», — Терри признавал, что люди странные существа. Они готовы убивать друг друга из-за того, какую форму имеют облака, но совершенно не замечают, что живут в мире, полном чудес.