Чалый: «Лукашенко продолжает копать себе нору, в которую зарылся. Она все глубже и уже, он — все толще»

— Мы сейчас находимся на пути неизбежной деградации и конца, — заявил Сергей Чалый на Обычном утре. — Это такой безвозвратный путь, когда все решения, которые были приняты в 2020 году, продолжают действовать.

И свернуть куда-то с этой неизбежной клеи шансов мало. То есть Лукашенко продолжает копать себе эту нору, в которую он зарылся. Она становится все глубже и уже, он становится все толще. Назад выбраться невозможно, повернуть тоже — остается только копать дальше.

Война, конечно, сильно изменила ситуацию, но и здесь видно, что Лукашенко заложник решений, принятых в 2020 году.

Пропагандисты вынуждены сейчас объяснять военную угрозу, но делают это оригинально: смотрите, какой Лукашенко молодец, он же фактически от войны нас спас, говорят они.

От какой войны? От войны, которая могла бы быть, если бы мы тогда не выстояли. Иначе были бы удар Запада, интервенция, оккупация.

То есть происходит вытеснение настоящей войны, в которой вы участвуете, и появляется выдуманная. А дальше следует очень интересный вывод — эта угроза никуда не денется, она будет еще 5 лет нас преследовать.

Эта война стала возможной и, убежден, что Лукашенко ее приветствовал и подзуживал Путина, рассчитывая на свои какие-то выгоды. И теперь даже в войне снова работает «эффект колеи».

Россия проигрывает уже вторую кампанию, фактически, вторую войну: она проиграла блицкриг, а сейчас проигрывает войну на истощение. И Беларусь проигрывает вместе с Россией.

Сам Лукашенко живет в моменте, и такого не было 6 лет назад, когда понимает, что его временной горизонт очень короток, что он не успеет сделать чего-то длинного.

Посмотрите на совещание, посвященное академии каких-то там будущих наук или не пойми чего, что они хотят придумать для Коли.

Уверен, что это продолжение индивидуального трека для него, у него была «своя школа», «свой факультет» в ВУЗе. И вот, значит, для него сделали такую «свою академию наук».

При этом Лукашенко постоянно говорит, что длинные идеи не нужны, какой мне смысл от того, что вы когда-нибудь сделаете то, чего я не увижу при жизни.

А когда у вас временной горизонт сокращается, вы начинаете входить в стадию «а сделайте мне чудо». Все его «плодотворные идеи» сопровождаются фразой: «Если бы у нас это было, то нам бы ничего больше делать не надо было».

Это реально какая-то попытка найти волшебное решение, после которого оп — и все наши проблемы решены.

И это действительно важный фактор — ощущение того, что времени остается мало. Но на это ощущение накладывается еще один феномен.

Все проекты, которые Лукашенко делал, бесславно закончились блистательным провалом. Все, включая самые близкие сердцу, которые должны были быть показательными.

Ладно, мы не можем всю страну сделать хорошо, но хотя бы в «Александрии великой», на исторической родине агрохолдинг «Купаловское» должен был продемонстрировать, как прекрасно работают вертикальные интегрированные огромные структуры под единым государственным управлением. Однако и там все закончилось провалом.

Представьте себе психологическую ситуацию человека, который более 30 лет находится во власти, а сейчас наступил период, когда времени у тебя все меньше, ты понимаешь, что физически ограничен что-либо сделать, и все рассыпается. Это чудовищное состояние.

В такой ситуации, считает Чалый, можно не надеяться на транзит власти.

— Транзит власти нужно готовить, это длительный процесс. Но Лукашенко думает не о транзите власти. Я уже говорил, что этому есть масса свидетельств. Можно обратить внимание на то, как движутся деньги.

Раньше деньги, украденные в Беларуси, они «отмывали» через большое количество разных иностранных цепочек, и те возвращались под видом иностранных инвестиций в Беларусь для строительства всяких торгово-развлекательных центров либо «Северного берега», или еще чего-то в этом духе.

Сейчас они ищут, где бы пристроить эти деньги. Поэтому появился Оман и Арабские Эмираты. Арабские Эмираты — это семейные фонды, а Оман — это тот, кто эти средства, уже более-менее «отмытые», инвестирует.

То есть у правителя мысли уже не находятся в Беларуси. Он не думает о транзите власти, он думает о том, как сбежать с этими деньгами, и желательно еще, чтобы сыновья их не потеряли.

Однако, по словам аналитика, даже не состояние экономики самое страшное в ситуации, которая сложилась в Беларуси. В стране уничтожены все институты власти.

— Важно понимать, что будет с беларуским обществом, с системой власти и экономикой в результате, когда мы дойдем до конца деградации.

Это ужас, на самом деле. И вопрос даже не во влиянии России. Россия никуда не пропадет. Даже если она распадется, там будет несколько феодальных княжеств, но все равно между нами не появится моря. С соседом все равно придется жить каким-то образом.

Ужас в том, что после Лукашенко в результате этого пути останутся руины. Экономика находится в совершенно чудовищной ситуации. Это видно по всем проектам, за которые он хватается.

Более-менее хорошо работают несколько частных холдингов, и те уже думают о том, куда бы вывезти свои деньги, как это делает, например, тот же «Серволюкс», открывающий свои крупные комплексы в Узбекистане, тот же «Марко», тот же «Савушкин продукт», который пытается покупать перерабатывающие мощности вне пределов Беларуси, и т. д.

А все, что государственное, — в ужасном состоянии. Лукашенко загнал беларускую экономику в стратегическую ловушку этой идеей вместо модернизации заниматься ретрофитингом.

То есть раньше мы плели лапти руками, а теперь будем плести на станках с числовым программным управлением, вместо того чтобы придумать что-то новое.

И это символ всей нашей экономики — мы занимаемся модернизацией производства, которое в мире не нужно.

В итоге выясняется, что практически вся продукция, которую выпускает Беларусь, не имеет ценовой конкуренции, потому что мы пошли со своим дорогим, практически крафтовым производством, туда, где Китай выпускает миллиардными объемами и гораздо дешевле. Это хорошо видно даже в России.

Но важна не только экономика. Огромный ущерб был нанесен и в другой сфере — полностью разрушены какие-либо институты. Нет ни судов нормальных, никаких нормальных структур.

Любые институты работают тогда, когда есть вера в их эффективность. Потеря доверия, даже не общества к власти, а внутри общества в том числе, — их главный результат.

И это, на самом деле, проблема гораздо большая, чем просто экономическая, потому что есть прямая зависимость от экономического благосостояния к степени доверия между людьми в обществе, в котором эти экономические и социальные институты работают.